Влескнига

Добро пожаловать на форум «Влескнига»!

Почта: Jayatsen@rambler.ru.

Предлагаем посетить дружественные ресурсы:

Обсуждение ВК на форуме "Северная Традиция" (Форум отключён!)

сайт «Влескнига»

HECTORа Книга Велеса

Трагедия Свободы

Влес Кнiга

Магура

АвторСообщение
постоянный участник




Пост N: 2960
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 15.01.19 09:52. Заголовок: Оум. От восприятия к мысли


Оум. От восприятия к мысли
В бездонном (пространстве) царь Варуна с чистой силой действия
Держит прямо вершину дерева.
(Ветви) направлены вниз. Их основание - наверху
Да укоренятся в нас лучи! (РигВеда I, 24)

Схема строения нервной клетки - нейрона (на примере так называемого пирамидного нейрона коры полушарий мозга).
1 - дендриты, 2 - сома (тело) клетки, 3 - аксон, 4 - терминали аксона, у выхода аксона в теле клетки - аксонный бугорок
Зрi Русек Оуме
якож Оум вьлiк Божьск
Есте едiн со ны
А Тому творяете
а рѣщашете
со Бъзi воедiнѣ
Зри, русский ум, сколь велик Ум Божеский (Зрi Русек Оуме якож Оум вьлiк Божьск). Един Он с нами (Есте едiн со ны). И Ему творите (требы) и воспевайте с Богами воедино (А Тому творяете а рѣщашете со Бъзi воедiнѣ)...Влескнига. Дощ.1

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 66 , стр: 1 2 3 All [только новые]


постоянный участник




Пост N: 3606
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 11.11.20 17:43. Заголовок: Ф.M. Достоевский. Со..


Ф.M. Достоевский. Сон смешного человека
Впервые напечатан в апрельском выпуске «Дневника писателя» 1877
Федор Михайлович Достоевский родился 11 ноября 1821

Одинокий молодой человек, окружение которого с малых лет считает его смешным чудаком, решает застрелиться из-за поселившейся в нём идеи. Но совесть из-за сделанного им подлого дела не даёт покоя. В раздумье уже перед револьвером герой засыпает. Во сне он видит мир, который внешне точь-в-точь похож на Землю, но в котором всё идеально: нет злости, зависти, ревности, воровства. Земля являлась идеалом во всём. Постепенно тот мир у него на глазах превращается в падший мир, как на Земле, и причиной этого падения оказывается сам герой рассказа. Просыпается герой совсем другим человеком с осознанием того, что лучше в несовершенном мире сеять любовь и добро, чем наоборот…
***
...Но если это солнце, если это совершенно такое же солнце, как наше, вскричал я, то где же земля? И мой спутник указал мне на звездочку, сверкавшую в темноте изумрудным блеском. Мы неслись прямо к ней.
И неужели возможны такие повторения во вселенной, неужели таков природный закон?.. И если это там земля, то неужели она такая же земля, как и наша… совершенно такая же, несчастная, бедная, но дорогая и вечно любимая и такую же мучительную любовь рождающая к себе в самых неблагодарных даже детях своих, как и наша?.. вскрикивал я, сотрясаясь от неудержимой, восторженной любви к той родной прежней земле, которую я покинул. Образ бедной девочки, которую я обидел, промелькнул передо мною.
Увидишь все, ответил мой спутник, и какая-то печаль послышалась в его слове.
Но мы быстро приближались к планете. Она росла в глазах моих, я уже различал океан, очертания Европы, и вдруг странное чувство какой-то великой, святой ревности возгорелось в сердце моем: «Как может быть подобное повторение и для чего? Я люблю, я могу любить лишь ту землю, которую я оставил, на которой остались брызги крови моей, когда я, неблагодарный, выстрелом в сердце мое погасил мою жизнь. Но никогда, никогда не переставал я любить ту землю, и даже в ту ночь, расставаясь с ней, я, может быть, любил ее мучительнее, чем когда-либо. Есть ли мучение на этой новой земле? На нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение! Мы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. Я хочу мучения, чтоб любить. Я хочу, я жажду в сию минуту целовать, обливаясь слезами, лишь одну ту землю, которую я оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!..»
Но спутник мой уже оставил меня. Я вдруг, совсем как бы для меня незаметно, стал на этой другой земле в ярком свете солнечного, прелестного как рай дня. Я стоял, кажется, на одном из тех островов, которые составляют на нашей земле Греческий архипелаг, или где-нибудь на прибрежье материка, прилегающего к этому архипелагу. О, все было точно так же, как у нас, но, казалось, всюду сияло каким-то праздником и великим, святым и достигнутым наконец торжеством. Ласковое изумрудное море тихо плескало о берега и лобызало их с любовью, явной, видимой, почти сознательной. Высокие, прекрасные деревья стояли во всей роскоши своего цвета, а бесчисленные листочки их, я убежден в том, приветствовали меня тихим, ласковым своим шумом и как бы выговаривали какие-то слова любви. Мурава горела яркими ароматными цветами. Птички стадами перелетали в воздухе и, не боясь меня, садились мне на плечи и на руки и радостно били меня своими милыми, трепетными крылышками. И наконец, я увидел и узнал людей счастливой земли этой. Они пришли ко мне сами, они окружили меня, целовали меня. Дети солнца, дети своего солнца, о, как они были прекрасны! Никогда я не видывал на нашей земле такой красоты в человеке. Разве лишь в детях наших, в самые первые годы их возраста, можно бы было найти отдаленный, хотя и слабый отблеск красоты этой. Глаза этих счастливых людей сверкали ясным блеском. Лица их сияли разумом и каким-то восполнившимся уже до спокойствия сознанием, но лица эти были веселы; в словах и голосах этих людей звучала детская радость. О, я тотчас же, при первом взгляде на их лица, понял все, все! Это была земля, не оскверненная грехопадением, на ней жили люди не согрешившие, жили в таком же раю, в каком жили, по преданиям всего человечества, и наши согрешившие прародители, с тою только разницею, что вся земля здесь была повсюду одним и тем же раем. Эти люди, радостно смеясь, теснились ко мне и ласкали меня; они увели меня к себе, и всякому из них хотелось успокоить меня. О, они не расспрашивали меня ни о чем, но как бы все уже знали, так мне казалось, и им хотелось согнать поскорее страдание с лица моего.
IV
Видите ли что, опять-таки: ну, пусть это был только сон! Но ощущение любви этих невинных и прекрасных людей осталось во мне навеки, и я чувствую, что их любовь изливается на меня и теперь оттуда. Я видел их сам, их: познал и убедился, я любил их, я страдал за них потом. О, я тотчас же понял, даже тогда, что во многом не пойму их вовсе; мне, как современному русскому прогрессисту и гнусному петербуржцу, казалось неразрешимым то, например, что они, зная столь много, не имеют нашей науки. Но я скоро понял, что знание их восполнялось и питалось иными проникновениями, чем у нас на земле, и что стремления их были тоже совсем иные. Они не желали ничего и были спокойны, они не стремились к познанию жизни так, как мы стремимся сознать ее, потому что жизнь их была восполнена. Но знание их было глубже и высшее, чем у нашей науки; ибо наука наша ищет объяснить, что такое жизнь, сама стремится сознать ее, чтоб научить других жить; они же и без науки знали, как им жить, и это я понял, но я не мог понять их знания. Они указывали мне на деревья свои, и я не мог понять той степени любви, с которою они смотрели на них: точно они говорили с себе подобными существами. И знаете, может быть, я не ошибусь, если скажу, что они говорили с ними! Да, они нашли их язык, и убежден, что те понимали их. Так смотрели они и на всю природу — на животных, которые жили с ними мирно, не нападали на них и любили их, побежденные их же любовью. Они указывали мне на звезды и говорили о них со мною о чем-то, чего я не мог понять, но я убежден, что они как бы чем-то соприкасались с небесными звездами, не мыслию только, а каким-то живым путем. О, эти люди и не добивались, чтоб я понимал их, они любили меня и без того, но зато я знал, что и они никогда не поймут меня, а потому почти и не говорил им о нашей земле. Я лишь целовал при них ту землю, на которой они жили, и без слов обожал их самих, и они видели это и давали себя обожать, но стыдясь, что я их обожаю, потому что много любили сами. Они не страдали за меня, когда я, в слезах, порою целовал их ноги, радостно зная в сердце своем, какою силой любви они мне ответят. Порою я спрашивал себя в удивлении: как могли они, все время, не оскорбить такого как я и ни разу не возбудить в таком как я чувство ревности и зависти? Много раз я спрашивал себя, как мог я, хвастун и лжец, не говорить им о моих познаниях, о которых, конечно, они не имели понятия, не желать удивить их ими, или хотя бы только из любви к ним? Они были резвы и веселы как дети. Они блуждали по своим прекрасным рощам и лесам, они пели свои прекрасные песни, они питались легкою пищею, плодами своих деревьев, медом лесов своих и молоком их любивших животных. Для пищи и для одежды своей они трудились лишь немного и слегка. У них была любовь и рождались дети, но никогда я не замечал в них порывов того жестокого сладострастия, которое постигает почти всех на нашей земле, всех и всякого, и служит единственным источником почти всех грехов нашего человечества. Они радовались являвшимся у них детям как новым участникам в их блаженстве. Между ними не было ссор и не было ревности, и они не понимали даже, что это значит. Их дети были детьми всех, потому что все составляли одну семью. У них почти совсем не было болезней, хоть и была смерть; но старики их умирали тихо, как бы засыпая, окруженные прощавшимися с ними людьми, благословляя их, улыбаясь им и сами напутствуемые их светлыми улыбками. Скорби, слез при этом я не видал, а была лишь умножившаяся как бы до восторга любовь, но до восторга спокойного, восполнившегося, созерцательного. Подумать можно было, что они соприкасались еще с умершими своими даже и после их смерти и что земное единение между ними не прерывалось смертию. Они почти не понимали меня, когда я спрашивал их про вечную жизнь, но, видимо, были в ней до того убеждены безотчетно, что это не составляло для них вопроса. У них не было храмов, но у них было какое-то насущное, живое и беспрерывное единение с Целым вселенной; у них не было веры, зато было твердое знание, что когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с Целым вселенной. Они ждали этого мгновения с радостию, но не торопясь, не страдая по нем, а как бы уже имея его в предчувствиях сердца своего, о которых они сообщали друг другу. По вечерам, отходя ко сну, они любили составлять согласные и стройные хоры. В этих песнях они передавали все ощущения, которые доставил им отходящий день, славили его и прощались с ним. Они славили природу, землю, море, леса. Они любили слагать песни друг о друге и хвалили друг друга как дети, это были самые простые песни, но они выливались из сердца и проницали сердца. Да и не в песнях одних, а, казалось, и всю жизнь свою они проводили лишь в том, что любовались друг другом. Это была какая-то влюбленность друг в друга, всецелая, всеобщая. Иных же их песен, торжественных и восторженных, я почти не понимал вовсе. Понимая слова, я никогда не мог проникнуть во все их значение. Оно оставалось как бы недоступно моему уму, зато сердце мое как бы проникалось им безотчетно и все более и более. Я часто говорил им, что я все это давно уже прежде предчувствовал, что вся эта радость и слава сказывалась мне еще на нашей земле зовущею тоскою, доходившею подчас до нестерпимой скорби; что, я предчувствовал всех их и славу их в снах моего сердца и в мечтах ума моего, что я часто не мог смотреть, на земле нашей, на заходящее солнце без слез… Что в ненависти моей к людям нашей земли заключалась всегда тоска: зачем я не могу ненавидеть их, не любя их, зачем не могу не прощать их, а в любви моей к ним тоска: зачем не могу любить их, не ненавидя их? Они слушали меня, и я видел, что они не могли представить себе то, что я говорю, но я не жалел, что им говорил о том: я знал, что они понимают всю силу тоски моей о тех, кого я покинул. Да, когда они глядели на меня своим милым проникнутым любовью взглядом, когда, я чувствовал, что при них и мое сердце становилось столь же невинным и правдивым, как и их сердца, то и я не жалел, что не понимаю их. От ощущения полноты жизни мне захватывало дух, и я молча молился на них.
О, все теперь смеются мне в глаза и уверяют меня, что и во сне нельзя видеть такие подробности, какие я передаю теперь, что во сне моем я видел или прочувствовал лишь одно ощущение, порожденное моим же сердцем в бреду, а подробности уже сам сочинил проснувшись. И когда я открыл им, что, может быть, в самом деле так было, боже, какой смех они подняли мне в глаза и какое я им доставил веселье! О да, конечно, я был побежден лишь одним ощущением того сна, и оно только одно уцелело в до крови раненном сердце моем: но зато действительные образы и формы сна моего, то есть те, которые я в самом деле видел в самый час моего сновидения, были восполнены до такой гармонии, были до того обаятельны и прекрасны, и до того были истинны, что, проснувшись, я, конечно, не в силах был воплотить их в слабые слова наши, так что они должны были как бы стушеваться в уме моем, а стало быть, и действительно, может быть, я сам, бессознательно, принужден был сочинить потом подробности и, уж конечно, исказив их, особенно при таком страстном желании моем поскорее и хоть сколько-нибудь их передать. Но зато как же мне не верить, что все это было? Было, может быть, в тысячу раз лучше, светлее и радостнее, чем я рассказываю? Пусть это сон, но все это не могло не быть. Знаете ли, я скажу вам секрет: все это, быть может, было вовсе не сон! Ибо тут случилось нечто такое, нечто до такого ужаса истинное, что это не могло бы пригрезиться во сне. Пусть сон мой породило сердце мое, но разве одно сердце мое в силах было породить ту ужасную правду, которая потом случилась со мной? Как бы мог я ее один выдумать или пригрозить сердцем? Неужели же мелкое сердце мое и капризный, ничтожный ум мой могли возвыситься до такого откровения правды! О, судите сами: я до сих пор скрывал, но теперь доскажу и эту правду. Дело в том, что я… развратил их всех!
V
Да, да, кончилось тем, что я развратил их всех! Как это могло совершиться не знаю, не помню ясно. Сон пролетел через тысячелетия и оставил во мне лишь ощущение целого. Знаю только, что причиною грехопадения был я. Как скверная трихина, как атом чумы, заражающий целые государства, так и я заразил собой всю эту счастливую, безгрешную до меня землю. Они научились лгать и полюбили ложь и познали красоту лжи. О, это, может быть, началось невинно, с шутки, с кокетства, с любовной игры, в самом деле, может быть, с атома, но этот атом лжи проник в их сердца и понравился им Затем быстро родилось сладострастие, сладострастие породило ревность, ревность жестокость… О, не знаю, не помню, но скоро, очень скоро брызнула первая кровь: они удивились и ужаснулись, и стали расходиться, разъединяться. Явились союзы, но уже друг против друга. Начались укоры, упреки. Они узнали стыд и стыд возвели в добродетель. Родилось понятие о чести, и в каждом союзе поднялось свое знамя. Они стали мучить животных, и животные удалились от них в леса и стали им врагами. Началась борьба за разъединение, за обособление, за личность, за мое и твое. Они стали говорить на разных языках. Они познали скорбь и полюбили скорбь, они жаждали мучения и говорили, что Истина достигается лишь мучением. Тогда у них явилась наука. Когда они стали злы, то начали говорить о братстве и гуманности и поняли эти идеи. Когда они стали преступны, то изобрели справедливость и предписали себе целые кодексы, чтоб сохранить ее, а для обеспечения кодексов поставили гильотину. Они чуть-чуть лишь помнили о том, что потеряли, даже не хотели верить тому, что были когда-то невинны и счастливы. Они смеялись даже над возможностью этого прежнего их счастья и называли его мечтой. Они не могли даже представить его себе в формах и образах, но, странное и чудесное дело: утратив всякую веру в бывшее счастье, назвав его сказкой, они до того захотели быть невинными и счастливыми вновь, опять, что пали перед желанием сердца своего, как дети, обоготворили это желание, настроили храмов и стали молиться своей же идее, своему же «желанию», в то же время вполне веруя в неисполнимость и неосуществимость его, но со слезами обожая его и поклоняясь ему. И однако, если б только могло так случиться, чтоб они возвратились в то невинное и счастливое состояние, которое они утратили, и если б кто вдруг им показал его вновь и спросил их хотят ли они возвратиться к нему? то они наверно бы отказались. Они отвечали мне: «Пусть мы лживы, злы и несправедливы, мы знаем это и плачем об этом, и мучим себя за это сами, и истязаем себя и наказываем больше, чем даже, может быть, тот милосердый Судья, который будет судить нас и имени которого мы не знаем. Но у нас есть наука, и через нее мы отыщем вновь истину, но примем ее уже сознательно. Знание выше чувства, сознание жизни выше жизни. Наука даст нам премудрость, премудрость откроет законы, а знание законов счастья выше счастья». Вот что говорили они, и после слов таких каждый возлюбил себя больше всех, да и не могли они иначе сделать. Каждый стал столь ревнив к своей личности, что изо всех сил старался лишь унизить и умалить ее в других, и в том жизнь свою полагал. Явилось рабство, явилось даже добровольное рабство: слабые подчинялись охотно сильнейшим, с тем только, чтобы те помогали им давить еще слабейших, чем они сами. Явились праведники, которые приходили к этим людям со слезами и говорили им об их гордости, о потере меры и гармонии, об утрате ими стыда. Над ними смеялись или побивали их каменьями. Святая кровь лилась на порогах храмов. Зато стали появляться люди, которые начали придумывать: как бы всем вновь так соединиться, чтобы каждому, не переставая любить себя больше всех, в то же время не мешать никому другому, и жить таким образом всем вместе как бы и в согласном обществе. Целые войны поднялись из-за этой идеи. Все воюющие твердо верили в то же время, что наука, премудрость и чувство самосохранения заставят наконец человека соединиться в согласное и разумное общество, а потому пока, для ускорения дела, «премудрые» старались поскорее истребить всех «непремудрых» и не понимающих их идею, чтоб они не мешали торжеству ее. Но чувство самосохранения стало быстро ослабевать, явились гордецы и сладострастники, которые прямо потребовали всего иль ничего. Для приобретения всего прибегалось к злодейству, а если оно не удавалось к самоубийству. Явились религии с культом небытия и саморазрушения ради вечного успокоения в ничтожестве. Наконец эти люди устали в бессмысленном труде, и на их лицах появилось страдание, и эти люди провозгласили, что страдание есть красота, ибо в страдании лишь мысль. Они воспели страдание в песнях своих. Я ходил между ними, ломая руки, и плакал над ними, но любил их, может быть, еще больше, чем прежде, когда на лицах их еще не было страдания и когда они были невинны и столь прекрасны. Я полюбил их оскверненную ими землю еще больше, чем когда она была раем, за то лишь, что на ней явилось горе. Увы, я всегда любил горе и скорбь, но лишь для себя, для себя, а об них я плакал, жалея их. Я простирал к ним руки, в отчаянии обвиняя, проклиная и презирая себя. Я говорил им, что все это сделал я, я один, что это я им принес разврат, заразу и ложь! Я умолял их, чтоб они распяли меня на кресте, я учил их, как сделать крест Я не мог, не в силах был убить себя сам, но я хотел принять от них муки, я жаждал мук, жаждал, чтоб в этих муках пролита была моя кровь до капли. Но они лишь смеялись надо мной и стали меня считать под конец за юродивого. Они оправдывали меня, они говорили, что получили лишь то, чего сами желали, и что все то, что есть теперь, не могло не быть. Наконец, они объявили мне, что я становлюсь им опасен и что они посадят меня в сумасшедший дом, если я не замолчу. Тогда скорбь вошла в мою душу с такою силой, что сердце мое стеснилось, и я почувствовал, что умру, и тут… ну, вот тут я и проснулся...
Сон смешного человека (1992) мультфильм Александра Петрова
https://www.youtube.com/watch?v=-S2bhHIWP3I&feature=emb_logo

Ѣ ‒ буквица Ять, звучит как ие, образный смысл - Истинно Есть Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Пост N: 3621
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 24.11.20 14:21. Заголовок: Как возможна математ..


Как возможна математизация философии?

Как возможна математизация философии?[1]
В этой работе я хочу показать, как возможно использование языка математических представлений в раскрытии философской мысли. Ранее я много лет занимался применением вероятностно ориентированной математики в науке и технике. Теперь - последние 15 лет - я пытаюсь делать то же в философии, развивая вероятностную модель сознания[2]. Мои исходные посылки, как это ни странно, близки к метафизике Платона, и это дает мне возможность показать, что абсолютный идеализм может внести свой вклад не только в современную философию, но также и в науку. Здесь я забегаю вперед и отвечаю на вопрос, который будет включен в программу будущего XVIII Международного конгресса по философии в Брайтоне.
1. Вероятностно ориентированная герменевтика
Развиваемая нами модель сознания имеет многоуровневую структуру. Верхний уровень - это уровень логического (Аристотелева) мышления. Второй уровень - это область предмышления. Здесь вырабатываются исходные предпосылки. Это уровень творческой деятельности. Моей задачей является раскрытие вероятностной, или, точнее, бейесовской логики, действующей на этом уровне. Второй уровень поддерживается подвалами сознания, где происходит встреча с архетипами и созерцание образов. Все в целом поддерживается телесным уровнем, где действуют нейропептиды.
Математизировать какую-либо область знания - это значит:
(1) выбрать некоторые математические структуры;
(2) связать с ними некоторые содержательные предпосылки, относящиеся к объекту моделирования;
(3) придать структурам, обогащенным дополнительными предпосылками, статус образа.
В нашем случае мы выбрали: (1) линейный континуум Кантора (т.е. множество всех действительных чисел, упорядоченных по их возрастанию) и полагаем, что на этом континууме ? изначально упорядочены все возможные смыслы; (2) предложенный выше образ рассматриваем как семантический вакуум - в нем все есть, но ничто не проявлено; (3) полагаем, что проявленность семантического континуума, т.е. превращение его в текст, осуществляется тогда, когда на нем появляется функция p(m), задающая плотность вероятности, - это значит, что различным участкам континуума придается различная мера; (4) изменение смысла текста - его новое прочтение - это появление в некой новой ситуации у фильтра p(y/m) мультипликативно взаимодействующего с исходной функцией:
р(m/y) = kp(m)p(y/m).
Это хорошо известная в теории вероятностей формула Бейеса. В нашем случае она обретает статус вероятностного силлогизма: из двух размытых посылок p(m) и p(y/m) с необходимостью следует новый текст, порождаемый функцией - р(m/y). Логика оказывается числовой: в ее силлогизме стоит знак умножения, имеющий не логическое, а числовое раскрытие. Числовая логика необычна. Напомним здесь высказывание Витгенштейна о том, что «логические формулы нечисленны» [Витгенштейн, 1958]. Числовая логика оказалась возможной потому, что язык, в котором действует эта логика, существенно случаен - фильтр p(y/m) появляется спонтанно. Но спонтанность - это синоним творческой активности. Числовая логика, в отличие от аристотелевой, оказывается не тривиальной. Она существенно индивидуальна.
Вероятностная логика диалектична в широком смысле. Она легко справляется с исключающими друг друга смыслами - им может просто придаваться разный вес. В ней нет сильной дизъюнкции. Закон исключенного третьего не работает. Язык свободен от жесткого разграничения истинности и ложности.
Вероятностная логика функционирует на уровне предмышления. Функция p(?/y), возникшая в ситуации y, редуцируется, резко огрубляясь, к дискретам - семантическим атомам - и передается на уровень логического (аристотелева) мышления. Ответственным за логическое переосмысливание текста оказывается опять-таки акт спонтанного появления фильтра p(y/?). Спонтанность обретает статус новой философской категории.
Вероятностная логика позволяет моделировать:
1. Понимание смысла текстов обыденного языка, использующего семантически полиморфные слова. Как, скажем, мы понимаем ужасное английское слово set? В большом англо-русском словаре смысл этого слова разъясняется через 1817 русских слов, и это разъяснение, конечно, не является исчерпывающим. Только текст, окружающий слово, позволяет нам выбрать подходящий фильтр, сужающий его смысл. Если, скажем, я читаю текст, относящийся к теории множеств, то смысл слова set редуцируется к представлению о множестве, принятому в математике. Если же я иду на теннисный корт, то слово set приобретает уже совсем иной смысл. А если передо мной психологический текст, то я понимаю, что здесь речь идет о том, что на русском языке называется установкой, а на немецком соответственно - Einstellung. Интересно отметить, что два последних слова: установка и Einstellung ни в каких текстах не несут той смысловой нагрузки, которую несет слово setв первых двух рассмотренных выше примерах. И все это нас никак не смущает. Бейесовский силлогизм позволяет нам понять, как мы раскрываем смысл, строго говоря, бессмысленных предложений. Недавно на двери одного Бюро переводов я прочитал такое объявление: «Ввиду отсутствия переводчиков переводы будут выполняться в минимальный срок: 7-10 дней». Здесь текст, окружающий слово «отсутствие», заставляет нас выбрать фильтр, позволяющий нам понять, что слово «отсутствие» в данном случае обозначает не отсутствие переводчиков, а их недостаточность. Далее мы также начинаем понимать, что словосочетание «минимальный срок»практически не несет никакой смысловой нагрузки - если его заменить на словосочетание «максимальный срок»,то смысл объявления вряд ли изменится.
2. Понимание смыслов научных, религиозных и философских текстов. В нашей системе представлений понимание сказанного - это всегда реинтерпретация, т.е. появление нового текста. Можно, скажем, задать вопрос: был ли Лысенко дарвинистом? Наш ответ будет таким: конечно, был. Он дал учению Дарвина свою - особую интерпретацию. Теория Дарвина не сформулирована как исчисление. В силу ее размытости естественно ее рассматривать в системе вероятностно взвешенных представлений. Лысенко воспринял их через свой - специфический фильтр p(y/?), в котором основная масса плотности вероятности падала на хвостовую часть исходной функции распределения p(?). Попробуем теперь мысленно воспроизвести исторический ход европейской духовной мысли. В течение почти двух тысячелетий шла нескончаемая реинтерпретация исходных христианских текстов. Все время появлялись новые движения, новые секты, а иногда и религиозные войны. В старой России была секта скопцов - ее появление можно связать с возникновением узкого ?-подобного реинтерпретационного фильтра. Если внимательно всмотреться в далекое прошлое европейской культуры, то мы увидим, что и знаменитые, прозвучавшие набатом, слова Маркса и Энгельса - «Призрак бродит по Европе - призрак коммунизма» - были одной из интерпретаций того, что было заложено у истоков европейской мысли. Настоящее всегда содержит в себе прошлое, но далеко не всегда это легко разглядеть, поскольку бейесовская перестройка вероятностной взвешенности смыслов носит мультипликативный характер.
3. Процесс творчества, который всегда можно рассматривать как создание новых текстов на том же семантическом пространстве ?. Все сводится к появлению фильтра, перестраивающего ранее существовавшую систему вероятностной взвешенности смыслов. Часто мы видим, как окончательной формулировке новой теории предшествуют многие, еще робкие попытки поднять из глубин сознания то, что там теплится. Вспомним хотя бы предысторию создания неевклидовых геометрий или общей теории относительности.
4. Биологический эволюционизм. Если биологические особи рассматривать как тексты, построенные на множестве всех морфофизиологических признаков или, другими словами, на множестве всего генофонда мира, то в нашей системе представлений биологическая эволюция оказывается хотя и безличностным, но все же творческим процессом. Отметим, что наше представление об изначальной упорядоченности морфофизиологических признаков поддерживается представлениями генетика Р.Б. Хесина[1984], утверждающего, что элементы генофонда мира объединены в общий генофонд всего живого[3].
5. Личность человека - будем эго рассматривать как текст, задаваемый функцией распределения p(?).Человек, взаимодействуя с внешним миром, все время изменяет свою систему ценностных представлений. Следовательно, эго человека можно рассматривать как совершенно особый - живой текст, непрестанно реинтерпретирующий самого себя. Таким образом, эго - это скорее не предмет, а процесс; в этом (в большой шкале времени) иллюзорность личности. Можно также говорить и о семантической многомерности личности. В этом случае отдельные составляющие личности оказываются корреляционно связанными между собой. Простейшим примером проявления многомерности личности является непрерывающийся диалог человека с самим собой. Более интересный пример - это широко-обсуждаемое сейчас в психиатрии представление о мультиперсональности, с которой можно связывать как патологические проявления, так и творческую активность [Beahrs, 1982].
II. Эхо платоновской метафизики
Развиваемая нами модель раскрывает понимание Мира через природу смыслов. Самым серьезным здесь оказывается то, что почти весь ход классической философской мысли Запада, а также отчасти и Востока, находит отклик в нашей модели. То, что есть параллель с западной мыслью, не удивительно - наши исходные посылки оказались близкими к основным представлениям Платона, философия которого отложила глубокий отпечаток на весь ход европейской мысли. Поясним нашу близость к Платону.
(1) Наш исходный постулат об изначальном существовании смыслов, упорядоченных на континууме, можно рассматривать как дальнейшее развитие основного положения Платона об изначальном существовании идей.
(2) У Платона в его учении о Едином мы видим попытку подойти (доступными тогда средствами) к пониманию того, что теперь мы называем континуумом[4] (см. знаменитый диалог Парменид).
(3) Единое Платон отождествляет с Ничто (см. Парменид).Мы соответственно говорим о семантическом вакууме.
(4) Центральным в онтологии Платона является вопрос о том, как Единое может существовать во Многом, а Многое - в Едином, не являясь его частями[5]. Наша интерпретация здесь звучит так: Единым является семантически насыщенный континуум ?, Многим - его вероятностно взвешенные распаковки p1(?), p2(?). Таким образом, у нас, как и у Платона, Многое содержит в себе все целое, а не его части.
(5) У Платона Единое находится вне времени. У нас время не является аргументом функции, задающей силлогизм Бейеса.
(6) Пытаясь связать Единое с Многим, Платон обращается к числу (см., например, диалоги Парменид и Филеб). В конце своей жизни он придает особенно большое значение числовой мудрости (см. диалог Послезаконие, написанный, видимо, одним из его учеников). Но эта тема у него все же остается не доведенной до отчетливого изложения (позднее к этой теме возвращается Плотин, придающий числу статус особой ипостаси[6]). У нас распаковка семантического пространства ? осуществляется через плотность вероятности p(?), т.е. через число.
И все же мы по сравнению с мыслителями древности существенно углубляем числовое видение мира, придавая ему бoльшую динамичность. Если у Платона знание - это только воспоминание идей, то у нас оно выступает как творческая распаковка смыслового континуума, которая каждый раз может быть различной. В нашем понимании изначально существуют не готовые идеи, а только смыслы - ипостаси, аморфные по своей природе. Чтобы возникли новые идеи, нужно, чтобы смыслы были как-то распакованы, а затем логически осмыслены на первом уровне нашей схемы сознания.
Но все же, сможет ли философия наших дней, а вслед за ней и наука принять идущее еще от Платона представление об изначальном существовании смыслов, его формулировать в такой смягченной форме, как это делаем мы? Абсолютный идеализм Платона всегда казался противостоящим парадигме научной мысли. Но не слишком ли поверхностно это противостояние?
Мы знаем, что и наука должна признать существование некой изначальной заданности в физическом мире. В физике такой изначальной заданностью являются фундаментальные константы и соответственно фундаментальные уравнения. В нашей системе представлений хочется фундаментальные уравнения рассматривать как грамматику Мира, а фундаментальные постоянные[7] - как его семантику. Даже совсем небольшие изменения числовых значений констант будут создавать новые Миры, или, иначе говоря, другие тексты. Но ведь никто почему-то не обвиняет физику в том, что в основе ее лежит абсолютный идеализм.
III. Сквозь строй западной философской мысли
Теперь нам хотелось бы сопоставить наш подход с развитием некоторых направлений философской мысли Западной Европы.
1. Наш подход мы называем герменевтическим, поскольку он исходит из представления о том, что язык - в широком его понимании - является основой Мироздания. В нашей системе представлений Мир во всех своих проявлениях - физическом, биологическом или психологическом - устроен некоторым одинаковым образом. Его сердцевиной является изначально заданная семантика, раскрывающаяся через число. Таким образом, все в Мире предстает перед нами как тексты, материализуемые различным образом. Онтология Мира оказывается семантической. И если теперь мы обратим взор в далекое прошлое, то найдем герменевтически звучащее высказывание, прежде всего, в Евангелии от Иоанна,которое начинается с утверждения, что в начале было Слово[8].
Если теперь обратиться к Новому времени, то у Декарта находим высказывание о том, что смыслы несчетны. Буквально это звучит так: «Истины... перечислить нельзя, в чем, впрочем, и нет необходимости[9].
У Спинозы мы находим высказывание о первичном начале - Субстанции, которая состоит из «бесконечно многих атрибутов», и о Модусах, в которых субстанция проявляется. Дословно говорится следующее: «3. Под субстанцией я разумею то, что существует само по себе и представляется само через себя, т.е. то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которой оно должно было бы образоваться. 5. Под модусом я разумею состояние субстанции.., иными словами, то, что существует в другом и представляется через другое[10].
Все сказанное здесь очень напоминает нашу систему представлений - субстанция, состоящая из бесконечного числа атрибутов, выглядит как семантически насыщенное пространство, а модус - как проявленность этого пространства, или, иначе, как его состояние.
Герменевтика (буквально - толкование древних текстов) приобрела отчетливо выраженный философский характер лишь в XIX в. (Ф. Шлейермахер, В. Дильтей) и позднее сомкнулась с экзистенциализмом (в лице М. Хайдеггера) и нашла свою завершенность у Г. Гадамера.
У Хайдеггера глубина Бытия - его истоки - запечатлена в языке. Буквально мы читаем: «Язык есть дом Бытия. В этом приюте живет человек. Думающий и творящий является хранителем этого приюта...Язык в своем существе не является ни проявлением человека, ни выражением всего живого. Поэтому он вовсе не тождествен знаковой системе и, пожалуй, даже значению. Язык есть таящая свет колыбель самого Бытия»[11]. У Гадамера мы читаем: «...Мы понимаем язык, переживая его... В нашем исследовании мы руководствуемся идеей, что язык - это центральная точка, где «я» и мир встречаются или, скорее, обнаруживают исходное единство...Отношение человека к миру является абсолютно и фундаментально лингвистическим по своей природе и, следовательно, вразумительным. Таким образом, мы видим, герменевтика представляет собой универсальный аспект философии, а не просто методологическую основу так называемых гуманитарных наук»[12].
2. Загадочность рассматриваемого нами языкового полиморфизма издревле беспокоила философов. Так, скажем, у Платона в Седьмом письме читаем: «Потому-то всякий, имеющий разум, никогда не осмелится выразить словами то, что является плодом его размышления и особенно в такой негибкой форме, как письменные знаки»[13]. Что-то похожее мы находим и у Бл. Августина. В изложении Э. Жильсона говорится о том, что, следуя Бл. Августину, нам приходится «констатировать в одних случаях очевидную диссоциацию между языком и мышлением, что в других случаях, по-видимому, оборачивается тем, что связь между ними не оказывается столь близкой, как это представляется»[14]. Позднее у Д. Локка читаем: «8. Значение слов совершенно произвольно...слова обозначают только собственные идеи отдельных людей»[15]. Даже у И. Канта мы находим такие слова: «...нередко и в обыденной речи, и в сочинениях путем сравнения мыслей, высказанных автором о своем предмете, мы понимаем его лучше, чем он сам себя»[16]. У Ф. Ницше читаем: «604. «Интерпретация» - введение смысла, не объяснение (в большинстве случаев новая интерпретация вместо старой, которая стала непонятной и превратилась в знак)»[17].
Мы должны были бы упомянуть здесь еще и позднего Витгенштейна, и таких французских мыслителей, как Э. Жильсон[18], Ж. Деррида[19], а также, конечно, и английскую лингвистическую школу, но здесь мы ограничены местом.
3. Теперь остановимся на пресловутой теме противопоставления рационализма иррационализму. В нашей модели это противопоставление снимается. Уровню логического мышления у нас предшествует уровень бейесовской (числовой) логики, в которой проявляется спонтанность, относящаяся уже к иррациональному. Байесовский уровень в свою очередь поддерживается уровнем, на котором происходит созерцание образов. Эта схема попадает опять-таки в резонанс с высказываниями многих философов.
У И. Канта читаем: «... Всякое человеческое познание начинается с созерцаний, переходит от них к понятиям и заканчивается идеями». С созерцаниями Кант связывает и математическое творчество: «Геометрия есть наука, определяющая свойства пространства синтетически и тем не менее a priori. Каким же должно быть представление о пространстве, чтобы такое знание о нем было возможно? Оно должно быть первоначально созерцанием, так как из одного только понятия нельзя вывести положения, выходящие за его пределы, между тем мы встречаем это в геометрии...Но это созерцание должно находиться в нас a priori, т.е. до всякого восприятия предмета, следовательно, оно должно быть чистым, не эмпирическим созерцанием»[20].
У Г. Гегеля находим такие слова: «455. Деятельная в этом своем владении интеллигенция есть воспроизводящая сила воображения, заставляющая образы подниматься на поверхность сознания из собственного внутреннего существа ?я?, которое и является, таким образом, господствующей над нами силой...»[21]. Похожие высказывания находим и у Ф. Ницше: «506. Сначала образы, объяснить, как возникают образы в уме, затем слова, отнесенные к образам. Наконец, понятия, возможные лишь, когда существуют слова - соединение многих образов в нечто невидимое, но слышимое (слово)»[22]. Отметим здесь также высказывание К. Ясперса: «Только язык воображения - так это нам представляется - соприкасается с реальностью, которая ускользает от всех объективных исследований»[23]. Наконец, мы обратимся опять к Витгенштейну, который пытался в Трактате, набросать контуры образной теории смыслов: «214. Образ состоит в том, что его элементы соединяются друг с другом определенным способом...221. То, что образ изображает, есть его смысл»[24].
Заканчивая этот раздел, обратимся к Э. Гуссерлю. В знаменитом докладе о кризисе европейского человечества (1935г.) Гуссерль развивал тезис о том, что этот кризис возник не из сущности самого рационализма, доминирующего над западной мыслью, а из той ее дефектной формы развития, которая сложилась еще со времен так называемого Просвещения[25]. Эта дефектность нашла свое проявление в извращении рационализма «натурализмом», «объективизмом», «психофизиологизмом» - исключением из рассмотрения всего субъективного и духовного, не редуцируемого к механистическим, в том числе и физиологическим проявлениям.
4. Столь существенное для нас представление о спонтанном появлении фильтра в силлогизме Бейеса находится также в согласии с высказываниями некоторых философов прошлого.
Прежде всего мы опять хотим обратить внимание на учение Бл. Августина, опираясь на упоминавшуюся уже книгу Э. Жильсона. У Бл. Августина мы находим представление о неумолимой спонтанности во взаимодействии души с внешним миром. Он развивает концепцию иллюминации. На современном языке мы сказали бы, что здесь речь идет о связи человеческого сознания со вселенским началом мира. Вот одна, относящаяся сюда цитата, взятая из книги Жильсона: «Божественная иллюминация на самом деле не является сверхъестественной иллюминацией; это, наоборот, является описанием собственной природы интеллекта человека, который оказывается точкой приложения божественной иллюминации»[26].
Перейдем к И. Канту. У него мы читаем: «Поскольку способность воображения есть спонтанность, я называю ее иногда также продуктивной способностью воображения и тем самым отличаю ее от репродуктивной способности воображения, синтез которой подчинен только эмпирическим законам, а именно законам ассоциации...»[27]. Теперь приведем высказывание Ницше: «673. Я открыл активную силу, творческое начало среди случайного: случай сам есть только становление творческих импульсов»[28].
Ж.-П.Сартр в заключение к своей ранней книге пишет следующее: «Мы, следовательно, можем сформулировать наш тезис: трансцендентальное сознание есть безличностная спонтанность...Таким образом, каждый момент нашей сознательной жизни открывает нам творчество из ничто. Не новую установку, а новое существование... Факт существования Я не имеет никакого отношения к этой спонтанности, поскольку воля есть объект, возникающий через эту спонтанность и для нее»[29].
Теперь, наконец, обратимся к А. Уайтхеду. Он пытался решить платоновскую проблему о соотношении Единого и Многого, введя представление о предельности, которую он называет творчеством. Для творчества у Уайтхеда «вневременным изначальным осуществлением является Бог». Мы бы сказали здесь так: творческая спонтанность оказалась возвеличена до представления о Боге. Вот одна из цитат, характеризующая стиль автора: «Творчество» - это наиболее универсальная из универсальных сущностей, характеризующая конечную природу факта. Это тот самый основной принцип, в соответствии с которым множество, на которое распадается универсум в дизъюнкции, становится одним действительным событием, составляющим универсум в конъюнкции. То, что множество входит в сплошное единство, соответствует природе вещей»[30].
5. Обратим внимание на то, как некоторые философы пытались разъяснить природу личности и сознания. У Ницше, в упоминавшейся выше его работе, находим такие, близкие нам высказывания: «485...Субъект есть фикция, будто многие одинаковые суть действия одного субстрата; но мы же сами создали «одинаковость» этих состояний; на деле одинаковость нам не дана, а мы сами предполагаем эти состояния равными и приспосабливаем их друг к другу...489. Все, что выступает в сознании как «единство», уже само по себе чрезвычайно сложно: мы имеем всегда лишь видимость единства...490...Мои гипотезы: Субъект как множественность».
Все сказанное здесь становится легко понимаемым, если личность описывать через плотность вероятности, задаваемой на многомерном семантическом пространстве. Личность сохраняет единство через корреляционную связанность множественного.
У Мерло-Понти, французского феноменолога-экзистенциалиста, дается такое определение: «Сознание есть открытость миру»[31]. Наше представление о сознании как о способности порождать новые фильтры в каждой новой ситуации можно, если хотите, рассматривать как экспликацию приведенного выше определения.
IV. Немного о философской мысли Дальнего Востока
Буддизм - это прежде всего отрицание существования личности [Collins, 1982]. Если личность отождествлять с эго, то наше представление о его непрестанной изменчивости перекликается с основной идеей буддизма. Мы, правда, склонны полагать, что скорее надо отождествлять личность не с эго, а с метаэго, задающим способность к нескончаемому порождению фильтров перестройки. Но представление о метаэго чуждо буддизму, поскольку буддизм выступает против всех привязанностей, включая и привязанность к смыслам.
Буддизм - это не столько философия, сколько терапия, направленная на освобождение от страданий, порождаемых привязанностями. Учение о нирване - состоянии освобожденное от всех привязанностей - крайне трудно для понимания мыслителями Запада. В нашей системе представлений все легко разъясняется. Непрестанное стремление к отказу от привязанностей приводит к тому, что функция p(?) сглаживается, превращаясь в конце концов в прямоугольное распределение. Если теперь устремить аргумент в бесконечность, то в силу условия нормировки отрезок, отсекаемый по оси ординат, устремится к нулю. Порождение фильтров станет бесплодной задачей - личность выходит из мира смыслов.
Сравнению христианства с буддизмом посвящена большая литература (см., например, [Abe Masao, 1985]). В нашей системе представлений главное различие этих двух великих мировоззрений заключается в их отношениях к смыслам. Буддизм противостоит смыслам, как привязанностям, порождающим страдание. Христианство, впитавшее в себя и неоплатонизм, идет навстречу смыслам, понимая всю таящуюся в них опасность. Так было порождено две культуры, одна - устремленная к успокоенности, другая - к бунту.
С Востоком нас связывает и понимание роли спонтанности в мироздании, развитой особенно в философии даосизма. Дао есть не поддающийся описанию путь жизни. Вот слова Лао-Цзы, приведенные в книге Уоттса [Watts, 1975]:
Дао есть нечто неясное и неопределенное.
Столь неопределенное!
Столь неясное!
И все же оно содержит образы.
Столь неясное!
Столь неопределенное!
И все же оно содержит события.
Столь туманное, столь неясное!
И все же в нем есть ментальная сила.
И так как эта сила наиболее истинна,
В Дао есть достоверность (p. 36).
V. Проблема человека в философии наших дней
Каждая культура имеет свой уровень знания и свой уровень незнания. В наши дни самым большим и, пожалуй, даже зловещим является незнание человека. Попыткой понять природу человека был озабочен еще и древний Египет. Это нашло свое отражение в знаменитой Египетской Книге Мертвых [Budge, 1967]. С тех пор прошло примерно 3500 лет и, кажется, существенного прогресса не было достигнуто, хотя этой проблемой занимались и психологи, мало чего добившиеся, и нейрофизиологи, и философы, а в последнее время - и физики, работающие в области квантовой механики.
На только что проходившем VIII Международном конгрессе по логике, методологии и философии науки проводился «круглый стол», посвященный проблеме человека. Там был задан вопрос: что является главным в проблеме человека? Никто из участников «круглого стола» (жестко отделенного от слушающей аудитории) не мог дать ответа на этот вопрос. Хотя ответ здесь может прозвучать совсем просто: надо понять природу смыслов, ибо человек выступает перед нами прежде всего как активный носитель смыслов. Современная наука с ее преимущественно механистической настроенностью блокировала пути подхода к этой проблеме.
И еще есть одна проблема - надо понять, как смысловая реальность мира связана с физической реальностью[32]. Наша модель позволяет хотя бы слегка осветить этот вопрос. Развиваемая нами бейесовская логика в какой-то степени эквивалентна метрической логике. Это значит, что изменение функции распределения p(?) можно рассматривать как результат нелинейных (в общем случае) и локальных изменений в метрике семантически насыщенного пространства ?[33]. Иными словами, перед нами раскрывается чисто геометрическая картина мира[34]. Текст - любой текст начинает выступать перед нами как возбужденное (метрически неоднородное) состояние семантически насыщенного пространства[35]. Оказывается возможным говорить о построении единой теории поля в более широком понимании, чем это было у Эйнштейна и позднее у Дж.Уилера. Здесь наша мысль в какой-то степени перекликается с представлениями английского физика Д. Бома [Weber, 1981].
Из всего сказанного выше следует, что обращение к математическим структурам позволяет построить оператор, упорядочивающий философскую мысль. Пользуясь этим оператором, оказывается возможным увидеть в едином ракурсе как различные проявления западной философской мысли, так и некоторые проявления мысли Дальнего Востока. Оказывается возможным найти путь к пониманию природы смыслов[36].
В.В. Налимов. 1991. Как возможна математизация философии? Вестник Московского Университета. Серия 7, Философия, № 5, c. 7 —17 (на англ. – 1989. Can philosophy be mathematized? Probabilistical theory of meanings and semantic architectonics of personality. Philosophia Mathematica. An International J. for the Philosophy of Modern Mathematics, II, vol. 4, p. 129–148.; на польск. – 1990. W jaki sposób można zmatematyzować filozofię? Prakseologia, № 1–2 (106–107), s. 133–148).
https://web.archive.org/web/20180131145330/http://sinsam.kirsoft.com.ru/KSNews_774.htm

Ѣ ‒ буквица Ять, звучит как ие, образный смысл - Истинно Есть Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Пост N: 3622
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 24.11.20 14:21. Заголовок: Как возможна математ..


[1] Расширенный текст доклада, прочитанного на VIII Международном конгрессе по логике, методологии и философии науки (Москва, 1987). Позднее на эту тему был прочитан доклад на II Всесоюзном симпозиуме «Закономерности и современные тенденции развития математики» (Обнинск, 1987).
[2] Ранее эта тема освещалась в следующих публикациях В.В. Налимова: Непрерывность против дискретности в языке и мышлении. Тбилиси, 1978; Вероятностная модель языка. Второе расширенное издание. М., 1979 (первое - 1974); Природа смыслов в вероятностно ориентированной философии. В сб.: Язык. Наука. Философия. Вильнюс, 1986; Вероятностный подход к описанию явлений, происходящих на глубинных уровнях сознания. Труды семинара, посвященного 75-летию со дня рождения Д.И. Блохинцева. Дубна, 1986; Вероятностная модель бессознательного. Бессознательное как проявление семантической вселенной. Психологический журнал. 1984, н.5-6 (соавтор Ж.А. Дрогалина); Как возможно построение модели бессознательного. Бессознателъное, т. IV. Тбилиси, 1985 (соавтор Ж.А. Дрогалина); на польском языке - Probabilistyczny model jezyka. Warszawa, 1976; на английском языке - In the Labyrinths of Language. A Mathematician's Journey. Philadelphia, 1981; Faces of Science. Philadelphia, 1981; Realms of the Unconscious. The Enchanted Frontier. Philadelphia: 1982; Space, Time and Life. The Probabilistic Pathway of Evolution. Philadelphia, 1985.
[3] Обращение к общему генофонду осуществляется с помощью так называемых перемещающихся организмов (плазмидов и вирусов), переносящих чужеродные гены между организмами. Есть даже намек на то, что происходит перенос генов между растениями и животными.
[4] Так, например, хочется интерпретировать такой отрывок из Парменида [Платон, 1970]:
Но если все части находятся в целом и если все они составляют единое и само целое и все охватывается целым, то не значит ли это, что единое охватывается единым и, таким образом, единое уже находится в себе самом? (с. 435).
[5] Вот один из относящихся сюда отрывков из диалога Парменид:
...единое присутствует в каждой отдельной части бытия, не исключая ни меньшей, ни большей части, ни какой-либо другой (с.433).
[6] Философию числа Плотина мы подробно рассмотрели в нашей книге, придав ей новую интерпретацию [Nа1imоv, 1982].
[7] О роли и значении фундаментальных постоянных см. книгу Дж. Барроу, Ф. Типлер [Barrow, Tipler, 1986] и обзорную статью Ю.В. Балашова и В.В. Казютинского [1987].
[8] Обратим здесь внимание на то, что в оригинале, написанном на греческом языке, здесь стояло слово Логос. В большом Древнегреческо-русском словаре первое значение слова Логос - Слово, а где-то в конце находим и такие его значения как счет, исчисление и число. Эти значения, естественные для эллинской культуры, для нас оказываются уже утерянными. Мы снова пытаемся связать слово с числом.
[9] Декарт Р. 1950. Начала философии. Избранные произведения. М.: c.447.
[10] Спиноза Б. 1957. Этика. Избранные произведения, т. 1. М.: с.361-362.
[11] Heidegger M. 1947. Platons Lehre von der Wahrheit. Mit einem Brief uber den «Humanismus». Berlin: S.53,70.
[12] Gadamer H.-G. 1975. Truth and Method. N.Y.: A Continuum book: The Seabury Press, p.346,431,433.
[13] Платон. 1972. Сочинения в трех томах, т. 3 (2). М.: Мысль, с.433.
[14]. Gilson E. 1931. Introduction a 1'etude de Saint Augustin. Paris: Librairie philosophique J. Vrin, p.90.
[15]. Локк Д. 1985. Опыт о человеческом разумении. Сочинения в трех томах, т. 1. М.: Мысль, с.465.
[16]. Кант И. 1964. Критика чистого разума. Сочинения в шести томах, т. 3. М.: Мысль, с.350.
[17] Ницше Ф. 1910. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. Полное собрание сочинений, т. 9. М.: Московское книгоиздательство, 362с.
[18] Gilson E. 1969. Linguistique et Philosophie. Essai sur les Сonstantes Philosophique du Langage. Paris: Librairie philosophique J. Vrin, 311.
[19] Компактное изложение его идей см. в статье: Atkins G.D. 1981.The sign as a structure of difference. Derridian deconstruction and some of its implications. Semiotic Themes. Lawrence: University of Kansas Publications, p. 133-147.
[20] Кант И. 1964. Критика чистого разума. Сочинения в шести томах, т. 3. М.: Мысль, с.591,132.
[21] Гегель Г.В.Ф. 1977.Философия духа. Энциклопедия философских наук, т.3. М.: Мысль, 1977.
[22] Ницше Ф. 1910. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. Полное собрание сочинений, т. 9. М.: Московское книгоиздательство, 362с.
[23] Jaspers К. 1972. Philosophy of Existence. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, p.83.
[24] Витгенштейн Л. 1958. Логико-философский трактат, М.: ИЛ, 134с.
[25] Гуссерль Э. 1986. Кризис европейского человечества и философия. Вопросы философии, н.3, с.101-116.
[26] Gilson E. 1931. Introduction a 1'etude de Saint Augustin. Paris: Librairie philosophique J. Vrin, p.109.
[27] Кант И. 1964. Критика чистого разума. Сочинения в шести томах, т.3. М.: Мысль, с.205.
[28] Ницше Ф. 1910. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. Полное собрание сочинений, т.9. М.: Московское книгоиздательство, 362с.
[29]. Sartre J.-P. 1978. La Transcendance de L'Ego. Esquisse d'un Description Phenomenologique. Paris: Librairie philosophique J. Vrin, p.79.
[30] Whitehead A.N. 1929. Process and Reality. An Essays in Cosmology. Cambridge: Cambridge University Press, p.9,28.
[31] Moss D., Keen E. 1981.The nature of consciousness. The existential-phenomenological approach. The Metaphors of Consciousness. N.Y.-London: Plenum Press, p.153-166.
[32] Знаменитое высказывание о том, что «Сознание есть функция высокоорганизованной материи», так ведь и не было никем эксплицировано за прошедшие десятилетия. А ведь в век моделирования мы были вправе ожидать появления моделей, разъясняющих смысл этого утверждения.
[33] Здесь речь идет о правомерности существования двух языков, описывающих одно и то же явление. Нас отнюдь не беспокоит вопрос о точном переводе с одного языка на другой.
[34] О программе геометризации физики см., например, обзор: [Эрекаев, 1987], а также книгу [Nalimov, 1985].
[35] Здесь наш подход перекликается с хорошо известной попыткой Г. Вейля построить единую теорию поля, охватывающую как гравитационные, так и электромагнитные взаимодействия. Последнее связывалось с изменением масштабности в окрестности точки [Вейль, 1981].
[36] Настоящая статья отражает некоторые аспекты рукописи нашей книги Спонтанность сознания. Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. Она была ранее опубликована в журналах: Philosophie Mathematica II, 1989, v.4, н.2, p.129-145; Prakseologia, 1990, н.1-2, p.106-107, p.13З-149

Ѣ ‒ буквица Ять, звучит как ие, образный смысл - Истинно Есть Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Пост N: 3624
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.11.20 05:09. Заголовок: В поисках иных смысл..


В поисках иных смыслов

С давних пор звучит эсхатологическое отчаяние - человечество предчувствовало возможность мировой катастрофы, но не знало, когда и откуда она придет.
Теперь мы знаем, что наша культура находится на изломе (см. часть III). Она должна будет радикально трансформироваться, иначе тонкий живой покров нашей гостиницы-Земли - иссякнет вместе с нашей гибелью.
Да, цивилизация должна измениться, но это станет возможным, когда изменится сама культура - ее смысловое содержание.
Изменение смыслов - это творческий процесс. Никто не может предсказать, как он будет совершаться. Ясно одно - сейчас смыслы человека носят по преимуществу личностный характер. Но, расширяясь, охватывают еще и семейную сферу, и сферу общенациональную, и даже общегосударственную. Так рождается национальный патриотизм и его герои. Так привыкли мы видеть мир.
Но забота о продлении жизни на Земле требует иного мирочувствования. Человек теперь должен обрести смыслы, которые позволяли бы ему стать гражданином Земли, стать ее патриотом. Нужно будет склониться перед Геей - древней богиней Земли.
...Но возможно ли осознание соборности всего человечества? В наши дни еще нигде не удалось этого достигнуть, хотя в далеком прошлом имел место положительный опыт общинности.
В.В. Налимов. В поисках иных смыслов. М., Прогресс, 1993, 280с.
https://vk.com/doc316403302_500910411
Как было встарь
Заканчивая первую - критическую - часть этой работы, мне хочется обратить внимание на то, что было встарь - совсем недавно, когда вольно существовали еще малые народности, непричастные или почти непричастные к серьезной технике. Я хочу напомнить об этом отнюдь не для того, чтобы призвать современное общество идти вспять. Дорога вспять нам всегда закрыта. Накопленный опыт, пусть даже тяжелый, никогда не перечеркнуть. Он - в нас, мы стали им. Идти всегда приходится в новое, неведомое. Но идти в новое легче, зная прошлое, оценивая его и пройденный от него путь. Мне хочется обратить внимание на то, какой малый отрезок времени отделяет нас от совсем иного бытия.
Прежде всего, я приведу отрывок из работы моего отца - этнографа, профессора, вышедшего из глубин северных лесов. В этом отрывке он описывает близость к природе одной малой угро-финской народности, жившей еще в политеистическом миропонимании, несмотря на формальное признание христианства (В.П. Налимов. Пермяки, с. 172-192, в кн.: Великая Россия, Поволжье, Приуралье. М., Дело, 1912, с.180):
Ссоры, дрязги влияют, по мнению пермяков, на вырождение всей природы, и в частности человека. Распри из-за земельных наделов влияют на качество урожая, хлебные злаки чахнут. Сильные же распри, сопровождающиеся неоднократным проклятием и иного рода руганью, влияют и на саму природу: красота ее меркнет. Нарушение прав живого существа не проходит безнаказанно. Виновник так или иначе должен пострадать. Собака, обиженная своим хозяином, может вызвать на него своим воем ряд бедствий. Лошадь, у которой после смерти сняли шкуру, преследует хозяина на том свете, требуя одеть себя. Вор, нарушитель прав других, делается более восприимчивым к заболеваниям. Зараза вырабатывается при совершении преступления и затем усиливается воплями и жалобами обиженного. Вор, преступник иногда долгое время может оставаться ненаказанным, особенно когда потерпевшим является человек, не желающий преследовать своего обидчика. Пермяк же часто отказывается от преследований. Хлебные злаки, пушной зверь, дичь, рыба не могут, по его воззрению, быть предметами спора и раздора, от этого они чахнут, вырождаются. Затем пермяк, терпеливо переносящий обиды, приобретает лучшие способности, счастье, здоровье, делается менее восприимчивым к заразе, заболеваниям (с.180).
Второй, может быть даже более выразительный, текст мы получили из США. Это письмо вождя Сиэтла из племени Дуанов на территории штата Вашингтон президенту США Франклину Пирсу, написанное в 1854 г. по поводу передачи земли предков правительству США (1990, «Solstice», issue N 34, p.72).
Где орел?
Президент в Вашингтоне посылает нам весть, что он хочет купить нашу землю. Но разве можно купить или продать небо? Тепло земли? Эта мысль нам чужда Если мы не владеем свежим воздухом и искрящейся водой, как же можно их купить?
Каждая частица Земли священна для моего народа Каждая блестящая сосновая иголка, каждый песчаный берег, каждый туман в темном лесу, каждая лужайка, каждое жужжащее насекомое. Все они святы в памяти и опыте моего народа. Мы Знаем сок деревьев, как кровь, текущую в наших жилах. Мы - часть Земли, а она - часть нас. Пахучие цветы - наши сестры. Медведь, олень, великий орел - все они наши братья. Каменистые перевалы, нектар лужаек, тепло тела пони и человек - все принадлежат к одной семье. Искрящаяся вода, текущая в ручьях и реках, не простая вода, но кровь наших предков. Если мы продадим вам землю, помните, что она священна. Каждое призрачное отражение в чистых водах озер рассказывает о событиях и воспоминаниях в жизни моего народа. Журчание воды - это голос отца моего отца. Реки - наши братья. Они утоляют нашу жажду Они несут наши каноэ и кормят наших детей. Поэтому вы должны относиться к рекам с такой же добротой, как к брату. Мы знаем, что Белый человек не понимает наших обычаев Один участок земли похож для него на другой, ибо он - чужак, приходящий ночью и забирающий у земли, что ему надо. Земля - не брат ему, а враг, и, покорив ее, он идет дальше. Он оставляет могилы своих отцов и забывает место, где родились его дети. В городах белого человека нет тихих уголков. Нет места, где можно услышать весенние листья или шуршание крыльев насекомых. Может быть, я не понимаю, потому что дикарь, но грохот лишь оскорбляет слух. И что остается в жизни, если человек не может слышать восхитительный вскрик водоворота или рассуждения лягушки ночью около пруда? Если мы продадим вам землю, помните, что воздух для нас драгоценен, что воздух дает свой дух всей жизни, держащейся на нем. Ветер, давший нашему деду первое дыхание, принимает и его последний вздох. Ветер также дает нашим детям дух жизни. Поэтому, если мы продадим вам нашу землю, держите ее отдельно и неприкосновенно, и пусть она остается священной, как место, где человек может попробовать вкус ветра, напоенного луговыми цветами. Вот что мы знаем: Земля не принадлежит человеку; это человек принадлежит Земле. Вот что мы знаем: все вещи взаимосвязаны, как кровь, объединяющая нас всех в одну семью. Будете ли вы учить ваших детей тому, чему мы учим своих? Что Земля - наша мать. Что ни выпадает на долю Земли, то выпадает и на долю человека. Не человек плетет паутину жизни, он лишь ниточка в ней. Что он сделает паутине, то сделает и себе.
Когда последний Краснокожий исчезнет вместе со своей дикой природной жизнью и его память будет лишь тенью облака, несущейся над прерией, будут ли еще существовать прибрежья и леса? Останется ли хоть что-нибудь от духа моего народа? Даже Белого человека не минует общая судьба. Мы знаем одно, и Белый человек тоже поймет это однажды: наш Бог - один и тот же. Вы можете думать, что владеете им, как владеете этой землей; но это не в ваших силах. Это Бог людей, и его сострадание одинаково и для белых и для краснокожих. Эта Земля дорога Ему, и приносить ей вред - значит громоздить презрение к ее Создателю.
Исчезнут и белые люди, может быть, раньше, чем наши племена. Если будете и дальше гадить в свою постель, то захлебнетесь в собственных нечистотах. Ваша судьба для нас тайна. Что будет, когда перебьют всех бизонов? Приручат всех диких лошадей? Что будет, когда все тайные уголки леса пропитаются запахом многих людей, а вид на округлые холмы испортят говорящие провода? Куда уйдет чаща? Она исчезнет! Где будет орел? Исчезнет! А каково распрощаться с быстрыми пони и с охотой? Это будет конец жизни и начало выживания. Мы любим эту Землю, как новорожденный любит биение сердца матери. Поэтому, если мы продадим вам нашу землю, любите ее, как мы ее любили. Заботьтесь о ней, как мы заботились. Сохраните память о том, какая она была, когда вы ее получили. И изо всех сил, со всем разумом и сердцем сохраните ее для своих детей и любите ее, как Бог любит всех нас. Мы - часть земли, и вы тоже - часть земли. Эта Земля дорога нам. Но она дорога и вам. Мы знаем одно: есть только один Бог. Ни один человек, ни Краснокожий, ни Белый, не может существовать сам по себе. В конце концов, все мы братья
Два приведенных выше текста свидетельствуют о существовании в прошлом представлений о трансличностном сознании, связывающем духовно человека с Землей и всем обитающим на ней...
В.В. Налимов. В поисках иных смыслов. Часть III. На изломе культуры: некоторые наблюдения и вольные размышления о них
https://5-bal.ru/kultura/106014/index.html?page=3
Василий Васильевич Налимов - математик и мыслитель
https://web.archive.org/web/20180212160153/http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_840.htm

Ѣ ‒ буквица Ять, звучит как ие, образный смысл - Истинно Есть Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Пост N: 3625
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.11.20 13:22. Заголовок: Теория смыслов Разб..


Конструктивные аспекты математической модели сознания
Теория смыслов


Я продолжаю разбрасывать мысли.
Они разлетаются, как листья осенью.
Летят листья навстречу будущей, еще далекой весне.
Мы ждем ее. Готовимся к ней
- В.В. Налимов
Я обратил внимание на смыслы, организующие наше сознание. Смыслы можно обсуждать. Смыслы нужно обсуждать. Смыслы динамичны. Если смыслы не осмысливать, то они начинают меркнуть...
В чем смысл жизни? Ответ на этот вопрос для меня звучит просто: смысл существования Вселенной - в раскрытии заложенной в ней потенциальности. Смысл нашей жизни - в активном участии в этом процессе, в расширении горизонта нашего существования
- В.В. Налимов
Вглядываясь в будущее, мы касаемся потенциального многообразия и осуществляем выбор, опираясь на ценностные представления прошлого. Это создает настоящее. При этом прошлое в нашей системе представлений – это судьбинная составляющая, а будущее – этическая, поскольку речь идет о выборе и свободе воли. Об этом я много пишу в своих книгах, разрабатывая вероятностный подход [Налимов, 1989], [Налимов, Дрогалина, 1995]. Настоящее – это прошлое, свернутое по будущему, или судьба, преобразованная этикой выбора
- В.В. Налимов
Глава 1. Теория смыслов
Конструктивные аспекты математической модели сознания (впервые: Вопросы философии, 1997, 10, с. 59-70)

I. Идея конструктивизма в вероятностной модели сознания Естественно, что, излагая свои мысли, мы пользуемся Аристотелевой логикой. Но в моем представлении формальная логика - это лишь средство общения между людьми. Не более. Сам процесс мышления (обретения новых смыслов) интуитивен. Исходные посылки порождаются спонтанно на смысловом континууме. Затем они редуцируются к семантическим дискретам и раскрываются через логически формулируемые тексты. Несмотря на всю свою внешнюю логичность, текст воспринимается нами как некий процесс переживания. Каждый из нас один и тот же текст может понимать по-разному и, может быть, совсем не так, как он был задуман. Вот что я хочу зафиксировать в своей модели сознания. Я понимаю, что процесс мышления может выражаться на разных языках, например, на языке музыки, танца и других. Но этой темы я здесь не буду касаться. Моя исходная позиция состоит в утверждении, что смыслы изначально заданы в своей потенциальной, непроявленной форме. Это платонизм. Но надо ли понимать платонизм как наивный реализм (а это принято в высказываниях конструктивистов [Панов, 1984])? Человек не механически считывает, а творчески распаковывает континуум смыслов, обращаясь к неформальной, вероятностной, то есть числовой логике (вспомним здесь платоновское пристрастие к числу). Обратим здесь внимание и на то, что наш физический мир задан изначальным набором фундаментальных числовых констант. Но посмотрите, как многообразен ландшафт нашей земли. Другой пример - цветовое восприятие. Оно исходно задано человеку умением воспринимать короткий отрезок электромагнитной волновой шкалы, но как велико многообразие цветовых образов у человека, особенно у художника. Строя модель сознания, я обращаюсь к смысловому континууму, то есть к пространству, в котором нет пустых мест. Смысловой континуум, гипотетический по своей природе, обретает актуальность, когда человек, активный наблюдатель, задает на нем некую систему предпочтения, обращаясь к вероятностной мере (плотности вероятностей). Так происходит квантование - создание текста (одного из множества возможных, поскольку по-разному можно задавать вероятностную меру). Здесь возникает аналогия с кванто-механистическими представлениями: наблюдатель не воспринимает в микромире частицу, размазанную в пространстве-времени; она становится осязаемой только после редукции волнового пакета. Мы могли бы, следуя Уиллеру [Wheeler, 1988], сказать, что в наблюдаемом нами физическом мире нет континуума, - есть только дискреты. В нашей модели заданы аксиомы, но они не используются для доказательства каких-либо теорем. Они, аксиомы, сами по себе создают модель сознания. В соответствии с методологией конструктивизма, мы не провозглашаем предварительно приверженность к вероятностной логике - она возникает непосредственно из построенной модели. Отказ от закона исключенного третьего (одна из основных идей Брауэра) не постулируется заранее - он естественным образом следует из возникшего у нас бейесовского варианта логики. Мы не формулируем каких-либо законов сознания, полагая, что порядок в изучаемой системе создается вероятностным характером глубинного мышления, опирающегося на регулирующую роль смыслов в функционировании сознания. Не делается также какой-либо попытки доказать истинность модели. Модель имеем статус метафоры. Мы считаем возможным предлагать ее для рассмотрения, поскольку она, как нам представляется, выглядит достаточно элегантно и обладает большой разьясняющей силой
II. Исходные посылки модели
1 Будем считать, что весь воспринимаемый нами эволюционирующий Мир можно рассматривать как множество текстов. Когда мы говорим о биосфере, то текстами оказываются отдельные особи, виды и другие составляющие биосферы. Когда мы говорим о социальной сфере, то текстами называем все серьезные проявления сознания человека, направленные на коммуникацию с другими, или даже с самим собой. Эго человека рассматривается как особый, живой текст, способный самостоятельно измерять, реинтепретировать самого себя
2 Тексты характеризуются дискретной (семиотической) и континуальной (семантической) составляющими, последняя из которых не видима нами непосредственно
3 Семантика определяется вероятностно задаваемой структурой смыслов. Смыслы - это есть то, что делает знаковую систему текстом
4 Изначально все возможные смыслы Мира как-то соотнесены с линейный континуумом Кантора - числовой осью m, на которой в порядке возрастания их величин расположены все вещественные числа. Иными словами, смыслы Мира спрессованы так, как спрессованы числа на действительной оси
5 Спрессованность смыслов - это нераспакованный (непроявленный) Мир - семантический вакуум
6 Распаковывание (появление текстов) осуществляется вероятностной взвешиваемостью оси m: разным ее участкам приписывается разная мера. Метрика шкалы m предполагается изначально заданной и остающейся неизменной
7 Соответственно, семантика каждого конкретного текста задается своей функцией распределения (плотностью вероятности) - p(m). В общем случае можно говорить о текстах, определяемых функцией распределения вероятности, задаваемой на многомерном пространстве. В тексте смыслы всегда оказываются заданными избирательно. Нам не дано знать все. Напомним английскую пословицу - Знать все, значит не знать ничего. Функция p(m) оказывается тем окном, через которое нам дана возможность всматриваться в семантический мир
III. Вероятностная логика Сконструированная нами модель заставила нас разработать соответствующую ей вероятностную логику, которая выглядит несколько необычно. Будем считать, что изменение текста (его эволюция) связано со спонтанным появлением в некоей ситуации y фильтра p(y/m), мультипликативно взаимодействующего с исходной функцией p(m). Положим, что это взаимодействие задается известной в математической статистике формулой Бейеса:
p(m/y) = k p(m) p(y/m),
где p(m/y) - функция распределения, определяющая семантику нового текста, возникающего после эволюционного толчка y; k - константа нормировки. Формула Бейеса в нашем случае выступает как силлогизм: из двух посылок - p(m) и p(y/m) с необходимостью следует текст с новой семантикой p(m/y). В силлогизме Бейеса, в отличие от категорического силлогизма Аристотеля, как обе посылки, так и возникающее из них следствие носят не атомарный, а вероятностно размытый характер и хотя бы вторая из посылок носит условный (обусловленный ситуацией y), а не категорический характер. Существенным в бейесовской логике оказывается следующее:
1 признается открытость семантической системы - она открыта спонтанному появлению фильтров;
2 признается трансперсональность сознания: спонтанность появления фильтров связывается с существованием трансличностного космического сознания (см. ниже - Карта сознания);
3 бейесовский силлогизм применяется к смыслам, размытым на континууме, - возможность появления атомарных (точечных) смыслов исключена;
4 логические операции носят числовой характер - в правой части формулы Бейеса стоит знак умножения, имеющий числовое раскрытие;
5 исключена возможность сильной дизьюнкции; язык оказывается свободным от закона исключенного третьего, соответственно он свободен от разграничения истинности и ложности.
Из сказанного здесь следует, что творческое (дологическое) мышление по своей природе оказывается мифологичным. Отметим здесь еще раз близость нашего подхода к философской позиции Брауэра, настаивающего на несостоятельности формальной логики, опирающейся на закон исключенного третьего. Подчеркнем, что отказ от закона ислючения третьего у нас не постулируется, а вытекает непосредственно из сконструированной модели. Таким образом, мы идем дальше Брауэра в развитии его идеи
IV Карта сознания
Природа сознания, в нашей системе представлений, имеет многоуровневую структуру
1 Уровень мышления
(Аристотелева логика)
2 Уровень предмышления <---> 5 Метауровень
(Бейесова логика) (космическое сознание)
3 Подвалы сознания <---> 6 Подвалы
(Созерцание образов) Космическое сознание
4 Телесность человека, (коллективное бессознательное)
поддерживающая сознание
Верхний уровень - это уровень логического (Аристотелева) мышления, выполняющего разьяснительную функцию в процессе коммуникации. Второй уровень - уровень предлогического мышления. Здесь вырабатываются исходные посылки, которые потом (на верхнем уровне) осмысливаются Аристотелевой логикой. Этот уровень творческой активности. Нашей задачей является раскрытие вероятностной, или, точнее, бейесовской логики, действующей на этом - втором уровне. Второй уровень поддерживается подвалами сознания, где мы встречаемся с архетипами и созерцаем образы. Вся структура в целом опирается на телесный уровень, где действуют нейропептиды. Таким образом, мы полагаем, что не только мозг, но и само тело является частью сознания. На карте показано, что сознание является открытой системой: оно открыто трансперсональному уровню - космическому сознанию (или ноосфере, иначе - гностической Плероме), поддерживаемому защитным слоем коллективного бессознательного, где, в терминах Юнга, архетипы действуют как ключи. Имен на этом космическом уровне происходит спонтанное порождение импульсов, несущих творческую искру
...VI. Смысловая природа человека Здесь уместно рассмотреть структурные составляющие личности:
1 Эго человека Когда мы встречаем человека и в общении узнаем его, то перед нашим внутренним взором возникает образ, определяемый прежде всего системой исповедуемых им смыслов, и мы оказываемся готовыми отождествлять его Эго с текстом, задаваемым плотностью вероятности p(m). Эта функция может быть многовершинной, иглоподобной, размытой или резко асимметричной - в зависимости от индивидуальных особенностей психики. Эго - не стабильное состояние, а процесс, ибо система смысловых (ценностных) представлений непрестанно меняется, особенно в острых жизненных ситуациях; если Эго рассматривать как текст, то это особый, живой текст, способный к нескончаемой реинтерпретации самого себя. Здесь мы приближаемся к буддистским представлениям об иллюзорности видимого личностного начала
2 Метаэго - это непосредственно не схватываемая нами способность к генерированию фильтров, перестраивающих нашу систему ценностных предпочтений. Это, пожалуй, самая сильная характеристика личности: человек остается самим собой до тех пор, пока сохраняет способность к генерированию нетривиальных фильтров, особенно в критических ситуациях. Нужно признать, что личность раскрывается в трагизме ситуаций, провоцирующих появление неординарных фильтров. Здесь мы перекликаемся с тем направлением западноевропейской мысли, которое известно как французский персонализм (Основные положения этого направления были сформулированы Э. Мунье еще перед Второй мировой войной). Там вводится понятие интегрального героизма, и трагизм рассматривается как изначальная, недоступная рациональному познанию предельность, расширяющая границы личности. Трагизм собственного жизненного опыта, а не логика школьного обучения, раскрывает личность
3 Многомерность личности Пристально всматриваясь в самих себя, мы видим, что каждый из нас в действительности оказывается хотя бы двухмерной личностью, ибо иначе был бы бессмысленным тот внутренний диалог, который мы непрестанно ведем с самим собой. Эго двумерной личности задается плотностью вероятности z = p(m1, m2). Личность оказывается состоящей из двойниковой пары m1 и m2, связанной коэффициентом корреляции r = p(m1, m2). С появлением в модели нового параметра распаковка семантического континуума становится более изощренной - веса придаются теперь уже не участкам семантической оси, а участкам плоскости, задаваемой осями m1 и m2. С увеличением размерности личности изощренность распаковки увеличивается. Мы начинаем всматриваться в семантический мир через несколько связанных между собой окон, каждое из которых раскрывает перед нами свой текст. Через текст мы видим семантический мир и самих себя в этом мире. Мультиперсональность сейчас широко обсуждается в американской психиатрии [Beahrs, 1982], оказываясь связанной как с патологическими проявлениями (расщепление личности, когда коэффициент корреляции приближается к нулю), так и с творческой активностью; в плане социальном гармоническая мультиперсональность - это преодоление отчужденности и агрессии. Один из ярких примеров многомерной личности - Ф.М. Достоевский: его герои удивительно различны, и в то же время в них мы всегда узнаем самого автора
4 Гиперличность - это представление о личности как о многомерной семантической структуре, воплощенной в различных телах: здесь речь идет о гипнозе, о феномене трансфера в психоанализе, о возникновении коллективного сознания у возбужденной толпы, о коллективном экстазе в религиозных мистериях или даже о состояниях глубокой влюбленности и о специальной практике сексуального слияния в тантризме
...Три модуса времени: Прошлое, Настоящее и Будущее. Хорошо известное высказывание Хайдеггера о неразложимости времени по трем его модусам. Для него Прошлое - это не то, чего уже нет, но то, что постоянно присутствует в Настоящем и определяет собой как Настоящее, так и Будущее. Модус Будущего у него - это забегание вперед, именно сосредоточенность на Будущем дает здесь-бытию подлинность существования. Эти представления Хайдеггера легко эксплицируются на вероятностном языке. Положим, p(m) - ценностная ориентация, порожденная Прошлым; p(y/m) - вопрос, обращенный из Будущего к Прошлому в связи с возникшей в Настоящем проблемой y; p(m/y) - ответ, раскрывающий вновь возникшую ценностную ориентацию. Свобода воли осуществляет выбор из Будущего, существующего только в нереализованной потенциальности. Будущее приобретает возможность действовать на Настоящее через изменение тяготеющего над ним Прошлого. Мы можем говорить о сейчасном существовании Прошлого и Будущего, ибо в нашей модели в Настоящем Прошлое свертывается по Будущему
В.В. Налимов. Разбрасываю мысли. В пути и на перепутье. Прогресс-Традиция, Москва, 2000 (Сборник. Подготовка текстов была начата еще в 1996 году, незадолго до смерти 19 января 1997 года).
https://web.archive.org/web/20101228152334/http://kirsoft.com.ru/freedom/KSNews_961.htm
В.В. Налимов. Разбрасываю мысли. В пути и на перепутье. 2-е изд., испр.: Центр гуманитарных инициатив; Москва; 2015
https://vk.com/doc4605748_453044027
Василий Васильевич Налимов - математик и мыслитель
https://vk.com/doc399489626_577978409

Ѣ ‒ буквица Ять, звучит как ие, образный смысл - Истинно Есть Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Пост N: 3728
Зарегистрирован: 27.08.07
ссылка на сообщение  Отправлено: 07.01.21 19:31. Заголовок: Учение о перспективе..


Учение о перспективе в эпоху Возрождения

«Брак в Кане Галилейской» Паоло Веронезе, Лувр. Картина написана по мотиву одноимённого евангельского сюжета в 1562—1563 гг. На картине изображено около 130 фигур, среди которых портреты известных правителей эпохи Возрождения. “Свадьба в Кане”, также известная как “пир в Кане” изображает библейскую историю о брачном пире, описанным в Евангелии от Иоанна, на котором Иисус превратил воду в вино.
Обратите внимание на каменные водоносы у подножия стола: Веронезе рассказывает этим о первом чуде Христа. Иисус превратил воду в вино во время свадьбы в Кане.
https://www.liveinternet.ru/users/5679659/post467335208/
Талантливый архитектор и ученый Альберти (1402—1472) первый написал книгу о перспективе (как предполагают, около 1446 г.), которая была издана на латинском языке в 1511 г. под названием «De Pittura».
В этом сочинении Альберти описывает способ построения перспективы при помощи сетки, имеющей большое практическое значение. Он применяет в своих построениях также масштабные точки, в которых должны сходиться диагонали квадратов. Доказательства этого свойства масштабных точек он не дает, много раз замечая, что тем, которые не понимают справедливости его построении с первого взгляда, никакое красноречие не поможет.
Разносторонний гений Леонардо да Винчи (1452—1519) проявил себя и в области перспективы. Леонардо написал систематическое, превосходное для своего времени изложение законов перспективы под заглавием «Trattato del la Pittura».
Величайшие мастера итальянской живописи, как Рафаэль, Микеланджело, Тициан, Веронезе и другие, применяют в своем искусстве правила перспективы. При этом Рафаэль и Микеланджело придерживаются их особенно строго, в то время как, например, Веронезе допускает значительные отступления, т.к. в его картине «Брак в Кане» имеется семь точек зрения и пять линий горизонта.
...Каждая из построенных геометрий определяется своей группой (Клейн). Получается следующая групповая классификация проективных преобразований:
{К} <- {А} <- {М} <- {W}
K - Проективная Группа.
А – Аффинная Группа.
М – Метрическая Группа.
W – Группа движений
...Так можно построить геометрию Лобачевского, если в качестве «абсолюта» выбрать невырожденную кривую второго порядка (или так называемую «овальную» кривую второго порядка).
Н.Ф. Четверухин. Проективная геометрия. Курс для педагогических институтов. М. Учпедгиз, 1953, 1961 (7 из-ие)
https://vk.com/doc399489626_451518476
Метрическая геометрия есть таким образом часть дескриптивной (проективной), а дескриптивная (проективная) геометрия - вся геометрия. Metrical geometry is thus a part of descriptive geometry and descriptive geometry is all geometry - Артур Кэли

Ѣ ‒ буквица Ять, звучит как ие, образный смысл - Истинно Есть Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 66 , стр: 1 2 3 All [только новые]
Ответ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9
видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают:
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  3 час. Хитов сегодня: 66
Права: смайлы да, картинки да, шрифты нет, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация откл, правка нет



Создай свой форум на сервисе Borda.ru
Текстовая версия